Нижний мир не спит. Никогда. Тут нет дня и ночи. Тут все слилось в один круг.
Это я поняла почти сразу. Есть только этот искусственный свет, бесконечный, без начала и конца. Люди и нелюди движутся везде и всегда. Кто-то торгует прямо с рук. Кто-то спит прямо на ступенях. Кто-то ест что-то горячее из чашки, стоя у стены, и смотрит перед собой так, будто видит что-то, чего нет на самом деле.
На углах стоят андроиды.
Я не сразу понимаю, что это они. Слишком похожи на живых. Позы правильные, одежда настоящая, лица с мимикой. Но взгляды у них стеклянные, направленные в никуда и одновременно ни на что и на всё. Они высматривают клиентов. Один из них поворачивает голову вслед за прохожим. Точно, механически, на долю секунды, потом снова замирает.
Хард
Замок горит.
Не весь, только западное крыло. Но я чувствую это так, будто это боль в собственном теле. Дворец — это не просто камень и системы. Это живое существо, девять поколений его строили, укрепляли, вплетали в него себя. И сейчас что-то в нём сломано.
Я иду по коридору командного уровня и вижу, что защитное поле восстановлено на восемьдесят два процента. Недостаточно. Мало.
— Ускорить восстановление, — даю команду.
— Выполняю, — отвечает система. — Расчётное время, восемнадцать минут.
Восемнадцать минут — это вечность, когда в твой дом уже ворвались.
Я разворачиваю тактическую карту прямо в воздухе перед собой. Голографическая сетка замка, все уровни, все сектора. Красные точки там, где было вторжение. Западное крыло, технический коридор, выход на магистраль нижнего мира. Нападавших отследили до портала. Потом след обрывается. Ушли вниз. Профессионально.
Слишком профессионально, для простых наемников.
Я останавливаюсь. Смотрю на карту долго, холодно, методично. Защитное поле Зардака — это не просто щит. Это система, которую создавали несколько сотен лет. Она не имеет внешних уязвимостей. Вообще никаких. Её невозможно взломать снаружи. Архитектура не предусматривает такой точки входа.
Значит, точка входа была внутри.
Кто-то здесь, в замке, отключил поле. Или запустил вирус в главную систему. Или создал дыру в защите намеренно, точно в нужное время, точно в нужном месте.
У кого есть такой доступ?
Я не знаю ответ. Таких людей немного. Я знаю каждого из них по имени.
В этот момент правая рука начинает гореть.
Я опускаю взгляд. Осколок прошёл по предплечью, неглубоко, но чисто, как лезвие. Кровь уже почти остановилась, комбинезон сработал, но боль осталась. Тупая, пульсирующая, живая.
Я смотрю на рану несколько секунд. Осознаю, что я чувствую боль так ярко, и это новое чувство для меня.