Внутри меня просыпается нечто сокрытое, древнее. Невидимая струна начинает вибрировать в такт его сердцу. Низко, мощно, проникая в каждую клеточку моего существа. Кровь в венах, будто начинает бурлить, меняя свой привычный градус.
Каждый его осторожный толчок рождает ответную волну. Тёплую, золотисто-фиолетовую энергию, которая разливается по венам, поднимается по позвоночнику и взрывается искрами в кончиках пальцев, в груди, в самом центре меня.
Я задыхаюсь от силы этого ощущения.
Оно наполняет меня до кроев, стирает границы, разливается и снова топит меня.
На груди Харда вспыхивает яркая серебристая линия. Та самая, что я видела когда-то под бронёй. Она светится живым, пульсирующим светом, становясь всё ярче с каждым движением. Моя кожа в ответ начинает мягко сиять тёплым золотым светом там, где раньше был имплант Ару. Наши энергии находят друг друга. Они сплетаются, словно два разных потока одной великой реки. Они не борются. Они сливаются в нечто новое, мощное и прекрасное.
— Луна… — выдыхает он потрясённо, чувствуя то же самое.
Резонанс усиливается с каждым толчком. Я чувствую его силу. Тяжёлую, древнюю, пропитанную властью и болью целой планеты. Она обволакивает мою хрупкую, но невероятно живучую энергию Селены-4. Они соединяются. Мои внутренние стенки пульсируют вокруг него, сжимая в такт биению его сердца. Каждая волна резонанса проходит через меня горячей, сладкой, почти невыносимой дрожью. Мурашки бегут по рукам и ногам, грудь тяжело поднимается, а внизу живота собирается тугой, пульсирующий жар.
Хард следит за каждым моим вдохом. Он внимателен до дрожи. Замедляется, когда чувствует напряжение, целует мои закрытые веки, шепчет низкие, тёмные, слова на своём языке. Но при этом он остаётся собой. Властным, сильным, уверенным. Он ведёт меня. Осторожно. Но твёрдо. Глубоко.
Резонанс нарастает. Комната наполняется мягким серебристо-золотым свечением. Лунный свет снаружи кажется тусклым по сравнению с тем, что происходит между нами. Я больше не сдерживаюсь. Тихие стоны вырываются сами, дрожащие, удивлённые, полные благоговения. Я обхватываю его ногами, прижимая ближе, желая чувствовать его всего.
— Ты, моя, — шепчет он мне в губы, и в этом голосе звучит вся его сущность лорда.
Дни на Элире текут, как густой, сладкий нектар, который невозможно остановить. Здесь время словно замедлилось специально для нас. Мы почти не выходим за пределы нашего маленького, укрытого светящимся лесом мира. Скромный дом с белыми колоннами и открытыми арками стал нашим убежищем. Старые роботы, модели прошлого века, тихо жужжат вокруг, выполняя свои обязанности с трогательной, почти человеческой радостью. Один из них, с потускневшим номером на корпусе и слегка подрагивающей рукой, каждое утро приносит корзину свежих фруктов и замирает в дверях, словно хочет просто послушать наши голоса. Другой терпеливо полирует колонны, хотя они и так сияют под лучами тёплого солнца.