Я продолжаю гладить её волосы.
В комнате тихо. Андроид замер у стены, сенсоры опущены. Дворец дышит за стенами, ровно, равнодушно, как всегда.
И именно в эту секунду тишины потолок над нами вспыхивает красным.
Резкий, пронизывающий сигнал разрезает воздух.
Система жизнедеятельности покоев говорит чётко, без интонации, без жалости.
Обнаружено биологическое загрязнение. Нелегальный носитель. Источник — неавторизованный организм. Начато оповещение охраны. Блокировка выходов через восемнадцать секунд.
Рая резко поднимает голову.
Её глаза чистые, не замутнённые ужасом.
Я смотрю на дверь. Потом на неё.
Восемнадцать секунд.
Четырнадцать секунд.
Я считаю их в голове, пока поднимаю Раю с дивана. Она встаёт быстрее, чем я ожидаю. Страх делает своё дело, вгоняет в тело остатки сил, которых уже не должно быть.
— Держись за меня.
Она держится. Крепко. Пальцы у неё холодные, словно металл.
Мы выходим в коридор за секунду до того, как за спиной слышится тихий, окончательный щелчок замка.
К Ару мы не заходим, мы падаем.
Буквально. Портал медицинского блока открывается, я протаскиваю Раю сквозь него, нога подворачивается на ровном месте, и мы обе оказываемся на полу лаборатории. Холодный, гладкий, идеально чистый пол. Я успеваю подумать, что он, наверное, никогда не видел ничего подобного. Дважды я уже вваливалась в его лабораторию прямо на пол, из последних сил.
Ару стоит у рабочего стола спиной к нам.
Не оборачивается.
— Нет, — говорит он.
— Ару.
— Я слышу вас, Луна. Ответ — нет.
— Посмотри на неё.
Долгая пауза. Он всё-таки поворачивается. Его синтетический взгляд скользит по Рае. Быстро, профессионально, от макушки до ног. Задерживается на запястье с вырванным сенсором. На шрамах вдоль ключицы. На том, как она дышит, коротко, с усилием, будто каждый вдох требует отдельного решения.
— Она с медицинского крыла, — говорит он.
— Да.
— Несанкционированный выход.
— Да.
Он смотрит на меня. Потом снова на неё.
— Это создаёт проблемы.
— Я знаю. Ару, пожалуйста.
Что-то в нём меняется, едва заметно, в области плечевого сустава, где у обычных людей скапливается усталость. Он отворачивается к панели управления и произносит тихо, без интонации.
— Уложите её на второй стол.
Я не даю ему времени передумать.
Рая не сопротивляется, когда я помогаю ей лечь. Медицинская капсула смыкается вокруг неё мягко. Прозрачные стенки поднимаются плавно, без звука. Внутри сразу меняется воздух. Становится чище, ровнее, с лёгким металлическим привкусом, который я уже научилась узнавать, как запах работающей регенерации.
Ару настраивает оборудование молча. Его пальцы движутся быстро, уверенно, но я слежу за его лицом. Он и так бледный, всегда, это часть его природы. Но сейчас что-то происходит с этой бледностью. Она становится другой. Более плотной. Будто из него уходит что-то, что создавало иллюзию живого.