Луна
Монета входит в паз на стене с тихим щелчком, будто была создана именно для этого замка, хотя я уверена, что вижу эту дверь впервые в жизни. Выпуклые точки на её поверхности перестраиваются, считывая что-то, чего я не вижу, и панель передо мной расходится в стороны со скрежетом несмазанного механизма.
За ней узкий, тёмный коридор, пахнущий сыростью и металлом.
Я делаю шаг.
И сразу замираю.
Шаги.
Шаркающие, тяжёлые, доносятся откуда-то из-за поворота. Медленно приближаются, неровный ритм, будто существо волочит одну ногу. Я оглядываюсь. Спрятаться негде, коридор голый, ни ниши, ни выступа.
Паника поднимается резко, разливается по всему телу, горячей волной к горлу.
И в эту же секунду комбинезон отвечает на мое состояние.
Я чувствую, как поверхность ткани меняется. Лёгкое покалывание по коже, будто тысячи крошечных игл одновременно перестраивают структуру материала. Светоотражающая плёнка покрывает меня снаружи, считывает цвет стены позади, тени, текстуру. И через мгновение я понимаю, глядя на собственную руку, что почти не вижу её. Контур размыт. Я сливаюсь со стеной, становлюсь её частью, тёмным пятном среди других тёмных пятен.
Шаги проходят мимо. Сгорбленное существо, с длинными конечностями, не поворачивает головы в мою сторону. Просто шаркает дальше, исчезает за следующим поворотом.
Я выдыхаю.
Воздух загрязнён, — звучит в голове голос системы, ровный, будничный. — Приняты меры для предотвращения интоксикации токсинами носителя.
Спасибо, что вовремя. Хочется сказать это вслух, но сил на сарказм почти не остаётся.
Я иду дальше по коридору. Едва заметная тяга, сквозняк откуда-то сверху. Запах меняется, становится свежее, хоть и ненамного. Вентиляционная шахта находится за следующим поворотом.
Я протискиваюсь внутрь.
Подъём долгий. Узкий металлический ход тянется вверх под углом, и каждые несколько метров я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Живот тянет странно, не больно, но ощутимо, будто внутри что-то расправляется, занимает место, которого раньше не было.
Наконец, впереди свет. Бледный, серый, но настоящий, уличный.
Я выбираюсь наружу и сразу смотрю на свой комбинезон.
Он другого цвета.
Не тот глубокий серебристый тон, что был раньше. Теперь поверхность отливает грязно-серым, в тон стенам, мусору, общей палитре нижнего мира. Камуфляж адаптировался, держится, не возвращается к исходному виду. Маленькая, нелепая, но первая хорошая новость за всё это время.
Я позволяю себе секунду улыбки.
Потом поднимаю голову.
Смотрю вверх. Туда, где должно быть небо, где должен быть замок, две звезды Зардака, хоть какой-то намёк на то, что наверху всё ещё существует мир, из которого меня выкинули.