Он стоит у центрального стола, заканчивая загрузку протоколов безопасности, и пространство вокруг него уже почти восстановлено. Приборы расставлены по местам. Экраны светятся ровным, спокойным светом. Для Ару это естественная среда. Единственная, в которой он чувствует себя как дома.
Я не трачу время на приветствия.
— Рей убит, — говорю я. — Луны нет. Серрах в ярости, Вейран спокоен. У тебя какие новости?
Ару оборачивается. Лицо у него спокойное. Как всегда, ровное, без излишней мимики. Но глаза смотрят внимательно, считывают меня быстрее, чем я успеваю что-либо скрыть.
— Луну я так и не нашёл, — говорит он. — Но есть кое-что странное. Я шифровал её данные обследований. Писал отдельными протоколами, в своём личном деле. Чтобы не привлекать внимания, сами знаете кого. — Пауза. — Во время атаки произошёл сбой, и моё дело стало публичным. На несколько секунд. Но для скачивания этого достаточно.
Мне не нравится его тон.
И мне не нравится взгляд. Короткий, который он отводит чуть быстрее, чем должен бы.
— Ты что-то не договариваешь, Ару. Давай сразу к делу. У меня нет времени. Мне нужно её найти.
Мысли о ней, снова разжигают пожар внутри. За грудиной, под слоями мышц, под всем, чем я являюсь. Жжение становится почти невыносимым, и мне приходится прилагать усилия. Настоящие, физические усилия, чтобы не позволить ему вырваться наружу. Здесь, сейчас, в этой лаборатории, у меня нет права превратиться в то, чем я становлюсь, когда теряю контроль.
— После последних событий, — говорит Ару, и я слышу, как он тщательно подбирает слова осторожно, методично, — это было до вторжения. Когда вы вернулись с Элиры, я сделал полное сканирование всех показателей. Они показались мне странными. Я провёл углублённые осмотры всех систем жизнедеятельности. Вы же дали приказ следить за её состоянием.
Мне хочется закричать на него.
Не потому, что он не прав. Потому что мне нужно знать сейчас, немедленно, всё, целиком, а Ару, как всегда, выстраивает информацию слоями, последовательно, потому что считает, что так правильнее.
— Можешь прямо к делу. – Повторяю я, теряя терпение.
Я сжимаю челюсть. Плотно. До боли.
С тех пор как резонанс проснулся во мне, эмоции перестали быть тем, чем были раньше. Тихим фоном, едва различимым гулом за стеклом. Теперь это контрастно, ярко, живо настолько, что каждое чувство ощущается как удар. Когда Луна была рядом, мне было спокойно. Она была якорем, точкой, к которой всё привязывалось, гасящей лишний шум.
Сейчас якоря нет.
И я готов взорваться на месте.
Ару смотрит на меня. И в этот момент, на долю секунды, на его лице что-то меняется. Не страх. Не сомнение. Что-то вроде сочувствия, которое не должно быть в гибриде, но есть. Потому что часть его — это человеческая часть, та, что от моего отца. Понимает, что сейчас он скажет то, что изменит всё.