Голод, говорю я себе. Просто голод.
Я останавливаюсь у заведения с пульсирующей розовой вывеской. Внутри за матовым стеклом, видна фигура девушки, медленно вращающейся вокруг металлического шеста, в свете десятков мелких прожекторов.
Спина прижата к стене так плотно, что я чувствую каждый выступ облицовки через ткань комбинезона.
Под стойкой бара темно, тесно, пахнет прокисшим и чем-то сладким, гнилостным. Пол под ладонями липкий. Я уже не думаю об этом. Просто держу руки ровно. Просто дышу. Тихо, через нос, небольшими порциями воздуха, который система тут же фильтрует. Вибрация у ключицы едва заметна, но я слышу её.
Рядом со мной по полу скользит бармен. Быстро, почти беззвучно, на двух отростках вместо ног, похожих на шипастые хвосты. Они движутся независимо друг от друга, нащупывая путь между ножками стульев, осколками стекла, чем-то тёмным и жидким, что разлилось по полу и медленно ползёт в сторону.
— Что происходит? — я произношу это почти беззвучно, одними губами.
— Наёмники, — отвечает он, не поворачивая головы.
Одно слово.
В зале, за этой стойкой, в том пространстве, которое ещё недавно было заведением с плавающими сферами и сладким дурманом, происходит что-то страшное. Крики. Короткие, обрывающиеся. Звук удара, тяжёлый, глухой. Звон битого стекла. Снова удар. Снова тишина там, где только что была музыка.
На каждый звук я вздрагиваю. Не могу остановить этот рефлекс. Тело решает само, каждый раз, как будто ждёт, что следующий звук окажется последним.
Бармен выползает из укрытия. Осторожно, медленно, хвосты вытягиваются вперёд, нащупывают путь.
И исчезает.
Без крика. Без звука. Там, где он был секунду назад, остается горстка пепла. Мелкая, серая, рассыпается по полу без усилия, будто его никогда и не было.
Я вжимаюсь в стену сильнее.
Сердце бьётся с такой силой, что я слышу его в ушах. В горле сухо. В голове, единственная мысль, которая повторяется на разные лады, без пауз: не шевелиться, не дышать, не существовать.
Я не знаю, кто такие наёмники в нижнем мире Зардака. Не знаю их правил, их инструментов, их пределов. Но то, что они убивают легко и быстро, без колебания, просто потому, что кто-то оказался на пути — это я понимаю уже сейчас. И понимаю ещё одно, если мне удастся выбраться отсюда, это будет самый настоящий подвиг. Без преувеличений.
Я осматриваюсь.
В сторону, куда пополз бармен, — нельзя. Я это знаю. Там только пепел и тишина, которая хуже любого звука. По другую сторону от меня. Через несколько метров в полу, замечаю небольшое тёмное отверстие в дощатом настиле. Люк. Может быть, мусорная труба. Может быть, просто нора. Мне без разницы.