Я чувствую, как что-то во мне сжимается от ярости, которую я умею держать внутри, потому что меня учили именно этому с трёх лет. Держать. Контролировать. Не давать волю слабости.
— Выбирай слова, — говорю я тихо.
— Я выбираю точные слова, — отвечает он без паузы. — Она с Селены-4. Умирающая планета, нулевой статус, нулевая родословная. Она попала сюда через чёрный рынок. Её тело прошло через адаптационные препараты Ару, через процедуры, которые изменили её генетику до степени, которую мы ещё не классифицировали. Она нарушила закрытое совещание. Она проникла в архивный уровень. Она спрятала подопытную особь из медицинского крыла. — Он делает шаг ближе. — И ты, лорд девяти поколений, командующий флотом и кораблями, последний в прямой линии рода Кайрос, стоишь здесь и чувствуешь её. Как Кайрос Второй чувствовал свою пару в последние месяцы, перед тем как потерял восточный сектор.
— Это не то же самое!
— Это именно то же самое. — Его голос становится ещё тише. — Резонанс не спрашивает разрешения. Он не различает статус, родословную, долг. Он просто входит и начинает разрушать всё, что ты строил. Ты уже принимаешь решения иначе. Ты уже медлишь там, где раньше не медлил. Ты уже стоял перед офицерами и обнимал её, -- он, не сдерживаясь, кривит лицо, показывая наивысшую степень брезгливости, -- чтобы разобраться с протоколом нарушения закрытого совещания. — Пауза. — Ты помнишь, чем закончился Пустой Век, Хард?
Помню.
Двести лет. Столько длилась эпоха до того, как выжившие собрались и приняли решение. Я видел записи, те самые, из архива, который она нашла. Горящие города. Пустые оболочки людей, которых выжгло изнутри. Целые расы, стёртые с карты, потому что резонанс вышел из-под контроля и не нашёл второго полюса или нашёл, но слишком поздно.
Луна
Я лежу на его кровати и смотрю в потолок.
Не сплю. Даже не пытаюсь.
Мысли идут по кругу. Медленно, тяжело, как жернова, которые некому остановить. Архив. Голограммы. Горящие города из чёрного базальта. Дети с иглами у основания черепа. Голос без интонации:
резонанс — оружие, резонанс — болезнь, резонанс не должен возникать никогда.
Я закрываю глаза.
И сразу вижу её.
Не Раю, а то, что осталось от нее. Тонкая оболочка на полу, сложившаяся так, будто она вышла из своей плоти. Контуры плеч. Очертания лица. Шрамы вдоль ключицы. Параллельные, аккуратные, хирургические, всё ещё различимы на пустой коже.
Я открываю глаза.
Тихо. Дворец дышит за стенами ровно, равнодушно, как всегда.
Я думаю: тысячу лет. Тысячу лет эта система работает именно так. Чисто, отлажено. Забирает, меняет, выжигает. И называет это необходимостью. Называет это выживанием расы. Называет это порядком.