Хард моргает, будто возвращается откуда-то издалека и убирает руку. Голос снова становится ровным.
— Зардак требует дисциплины. Каждый знает своё место. Каждый понимает последствия.
Я стараюсь не показывать, как сильно отозвалось во мне это прикосновение. Вместо этого пробую ещё одно незнакомое блюдо. Острое, пряное, с лёгкой горчинкой. Вкус такой насыщенный, что на секунду хочется просто наслаждаться им и не думать ни о чём другом.
— А как выглядит столица? — спрашиваю я чуть позже. — Там действительно такие высокие башни, как говорят?
Хард отвечает коротко, почти формально.
— Столица — это сердце планеты. Центральный дворец построен на древнем фундаменте. Там сосредоточена вся власть. Остальные районы подчиняются строгому расписанию и контролю.
Разговор течёт спокойно, но без настоящей теплоты. Он отвечает ровно столько, сколько считает нужным, не больше. Ни одной лишней детали, ни одной эмоции. Мне не хватает в его голосе хоть капли живого чувства. Чего-то, что показало бы человека за этой маской лорда.
Корабль касается поверхности Зардака почти беззвучно. Только едва уловимая дрожь проходит по полу, и я понимаю, мы прибыли.
Хард распорядился, чтобы я вышла одной из первых. Поэтому, когда широкий люк плавно открывается, охранники расступаются, пропуская меня вперёд.
Я ступаю на идеально гладкую, чёрную как обсидиан землю, и в ту же секунду воздух врывается в лёгкие раскалённым ножом. Жжение вспыхивает мгновенно. Острое, беспощадное. Лёгкие сжимаются, будто кто-то пытается разорвать их изнутри. Давление такое сильное, что на миг мне кажется, что я сейчас захлебнусь собственным дыханием. Я инстинктивно хватаюсь за горло, глаза слезятся.
Рядом бесшумно появляется Ару.
— Не спеши, — тихо шепчет он мне на ухо, голос спокойный, но настойчивый. — Маленькие вдохи. Иначе твои лёгкие лопнут.
Я слушаюсь. Крошечный вдох. Медленный выдох. Ещё один. Считаю про себя: раз… два… три. Жжение постепенно отступает, становится терпимым. Воздух остаётся тяжёлым, густым, словно жидкое стекло, но теперь я могу дышать.
Ару идёт рядом, не отставая ни на шаг.
— Не поднимай высоко ноги, — продолжает он также тихо. — Пусть мышцы привыкнут к местной гравитации. Здесь она чуть сильнее.
Я делаю, как он говорит. Шаги становятся короче, осторожнее. Каждый шаг отдаётся тяжестью в икрах и бёдрах, будто к ногам привязали невидимые гири. Тело медленно приспосабливается, но я всё равно чувствую себя хрупкой, чужеродной.
Впереди уже начинается торжественная встреча. Харда приветствуют с холодной, выверенной торжественностью. Высокий, худощавый мужчина с короткими белыми волосами выходит вперёд. Его продолговатые зрачки, как у хищника, блестят холодным расчётом. Он кланяется ровно настолько, насколько требует этикет, но в каждом движении сквозит уверенность человека, который давно считает себя настоящим хозяином троном.