Напряжение между нами сильнее, притяжения Зардака. Сила внутри нас, уже дошла до своего пика, когда нужна разрядка. Когда звенит каждый нерв, наполненный жидким огнем.
Хард стоит передо мной. Высокий, властный, даже без брони и официальной формы он остаётся лордом Зардака. Его движения точны, уверены. Он подходит ближе, и я чувствую, как воздух между нами густеет. Его пальцы касаются края моей тонкой накидки и медленно, почти благоговейно стягивают её с плеч. Ткань скользит по коже и падает к ногам невесомым облаком. Я стою перед ним полностью обнажённая под лунным светом. Сердце колотится так сильно, что, кажется, луна снаружи дрожит в такт ему.
Он смотрит на меня долго, жадно, но сдержанно. В его тёмных глазах целый космос желания и той глубокой, почти болезненной нежности, которую он позволяет проявлять только мне. Затем он медленно снимает с меня последние тонкие полупрозрачные повязки. Его движения точны, бережны, но в них чувствуется железная воля. Он привык владеть. И сейчас он владеет мной осознано, глубоко, не торопясь.
Я поднимаю руку и провожу пальцами по его груди, касаясь белых рваных шрамов.
— Это шрамы от войн, — говорит он низким, хриплым голосом. — Ару мог стереть их за один сеанс. Но я оставил. Чтобы никогда не забывать цену власти. Чтобы помнить, сколько крови стоит каждый мой приказ.
Я наклоняюсь и целую самый большой шрам, прямо над сердцем. Кожа теплая. Хард резко выдыхает, его тело напрягается под моими губами. Потом он проводит пальцем по моему маленькому шраму чуть выше под ключицей.
— А это? — спрашивает он тихо.
— После крушения старой башни. Мне было пять. В рану попала красная пыль. Началась сильная лихорадка… но я выжила. Меня зашили, как смогли, подручными средствами.
Мы смотрим друг на друга. Два разных мира. Две разные боли. Две разные судьбы. И в этот момент они, наконец, встречаются.
Хард поднимает меня на руки, словно я ничего не вешу, и несёт на широкую постель. Простыни прохладные, почти ледяные. Контраст с его горячей кожей заставляет меня тихонько ахнуть. Он ложится сверху, нависая надо мной, но не придавливая всем весом. Его длинные чёрные волосы падают тяжёлой, тёмной завесой, закрывая нас от всего мира, создавая маленький, только наш космос.
Когда он входит в меня, медленно, очень медленно, миллиметр за миллиметром, мир вздрагивает.
Сначала приходит острая, жгучая боль. Но она тут же тонет в другом, гораздо более глубоком и древнем ощущении.
Наши тела резонируют.
Это странные, и в моменте пугающее ощущения. Когда ничего не понятно, но ты подсознательно знаешь, что так правильно.