В сгибе локтя снова начинается жжение, зуд, будто под кожей что-то живое ворочается, не находит места. Я тру это место пальцами, раз, другой, третий. И сама не замечаю, как ногти начинают двигаться сами, машинально. Царапают кожу, не обращая внимание на боль, на то, что остаются следы. Глубокие, рванные.
Просто иду. Просто тру до остервенения.
Что-то происходит с моим телом, и я не понимаю, что именно. Это пугает меня сильнее всего. Я привыкла к боли. К голоду. К страху, который живёт тихим фоном где-то за рёбрами. Я выросла на Селене-4, где каждый день — это переговоры с собственным выживанием. Там я знала, чего бояться. Знала, откуда ждать удара. Здесь моё тело предаёт меня изнутри, и я не знаю даже, с чего это началось.
Мне нужен Ару.
Зал начинает затихать.
Я не сразу это замечаю. Сначала — это просто ощущение. Как будто воздух сгустился ещё сильнее. Потом, музыка становится тише, хотя никто не давал команды. Разговоры смолкают один за другим, как гаснущие огни. Я иду к выходу, и спиной чувствую, как на меня смотрят. Все. Разом.
Тут над моей головой с резким, оглушительным свистом проносится огненный шар. Я хочу закричать от шока, но не успеваю.
Доля секунды.
Жар обжигает кожу мгновенно, беспощадно. Волосы трещат. Я не успеваю даже обернуться, только инстинктивно пригибаюсь, прикрывая голову рукой. Сердце бьётся в горле.
За спиной слышу смех. Многоголосый, равнодушный. Как будто это просто часть вечера. Развлечение для высокопоставленных гостей.
Я выпрямляюсь. Не оборачиваюсь.
Иду дальше. Не дам им увидеть своего испуга.
Коридор встречает меня тишиной и холодным синеватым светом. Здесь нет гостей. Только редкие обслуживающие роботы. Молчаливые, безликие, скользящие вдоль стен, словно тени. Я пытаюсь остановить одного.
— Лаборатория. Мне нужна лаборатория Ару…
Он смотрит на меня пустыми сенсорами. Молчит, а потом едет дальше.
— Бесполезная груда металла, — шепчу я ему вслед.
Коридоры длинные, одинаковые все, плывут перед глазами, сливаются в бесконечную серебристо-серую ленту. Я иду и не знаю, правильно ли свернула. Кажется, что иду уже очень долго. Кажется, что стены стали уже. Кажется, что потолок опускается на меня медленно, почти незаметно, но я чувствую это кожей.
Горло сжимается. Я пытаюсь сглотнуть и давлюсь воздухом. Кашляю, прижимаю кулак ко рту. Слёзы текут сами, без разрешения, просто текут, и я не вытираю глаза, потому что уже нет сил поднять руку к лицу.
Я опускаю взгляд.
Кожа в сгибе локтя, в крови.
Я не помню когда. Не помню как. Просто содрала ногтями, так глубоко. Кровь свежая, яркая, настоящая. Она почему-то возвращает меня на секунду назад, в тело, в реальность. Я смотрю на неё и думаю: это моя кровь. Я ещё живая. Значит, надо идти.