Я ненавижу его спокойный, бездушный голос.
Ару приходит каждый день. Берёт кровь, делает сканирование, смотрит на меня с холодным профессиональным интересом. Сегодня он снова вколол мне что-то в шею.
-- Для адаптации. – Как он сказал.
Я попыталась вырвать руку.
— Зачем всё это? — спросила я резко. — Зачем вы меня изучаете? Что вы ищете во мне?
Ару даже не моргнул. Только слегка наклонил голову.
— Я выполняю приказы лорда Харда. Ваша генетика… представляет интерес. Больше я ничего сказать не могу.
Его глаза были пустыми. Как у машины. Я поняла, что он ничего мне не скажет. Никто здесь ничего не говорит прямо.
Я стараюсь избегать Харда.
Когда слышу тяжёлые шаги в коридоре или чувствую ту самую вибрацию в воздухе, которая всегда появляется перед ним, я хочу стать невидимой. Ухожу в самый дальний угол комнаты, ложусь, обхватываю колени и делаю вид, что сплю. Он приходит дважды в день. Иногда трижды.
Каждый раз это настоящая пытка.
Сегодня вечером он снова здесь.
Дверь открывается, и я чувствую его раньше, чем вижу. Воздух становится плотнее. Робот-компаньон тихо отъезжает в сторону, будто боится мешать.
Хард стоит в дверном проёме. Высокий, тёмный, в чёрной форме. Его взгляд сразу находит меня. Я сижу на краю кровати, напряжённая, нервы натянуты, словно струны. В моих глазах — страх. Я знаю, что он его видит. И всё равно моё тело реагирует на него предательски. Сердце ускоряется, кожа становится чувствительной, дыхание сбивается.
Он подходит ближе. Медленно. Не говорит ни слова. Просто останавливается в шаге от меня и смотрит сверху вниз.
— Ты избегаешь меня, — произносит он низко.
Я не отвечаю. Сжимаю пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладони.
Хард протягивает руку и осторожно, но уверенно поднимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Его пальцы холодные. От прикосновения по позвоночнику сверху вниз пробегает дрожь. Смесь страха и того самого тёмного тепла, которое я ненавижу в себе.
— Что с тобой произошло? — спрашивает он тихо.
Я молчу, а в голове крутятся слова Вейрана: «Он смотрит на них как на лабораторных крыс…», «Ты следующая в очереди…», «Он машина…»
Хард хмурится. Его большой палец слегка проводит по моей нижней губе. Почти нежно. Я вздрагиваю. Тело помнит его прикосновения. Помнит слишком хорошо.
— Говори, Луна.
Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. В нём нет угрозы. Только усталость и то, что заставляет меня сомневаться в каждом слове Вейрана.
Я отворачиваюсь, потому что слёзы жгут глаза.
— Ничего.
Он не верит. Я вижу это по тому, как сжимается его челюсть. Но он не давит. Просто стоит рядом ещё несколько долгих секунд, а потом уходит, не сказав больше ни слова.