Меня выводят на платформу. Ноги словно примагнитились к полу.
Свет бьёт сразу со всех сторон.
Я щурюсь. Вижу огромный, тёмный, живой зал. Будто в нем кишат тысячи ядовитых змей. Вижу сотни взглядов, направленных на меня.
Нет, не на меня. На лот. На позицию в списке.
Платформа начинает медленно вращаться.
Я стою и чувствую, как меня рассматривают. Каждый взгляд оставляет след на моем теле. Методично. Без интереса, и именно это хуже всего. Не жадность. Не любопытство. Просто оценка. Как оценивают материал перед покупкой. Прочный ли, долговечный ли, стоит ли запрошенной цены.
Голос аукциониста, и я разбираю несколько слов на языке, который чуть ближе к моему родному.
Низшая раса.
Я слышу это отчётливо.
Низшая раса, но выносливая. Способна адаптироваться под любые условия. Высокий болевой порог. Минимальные требования к содержанию.
Я смотрю прямо перед собой. В темноту зала, туда, где нет конкретного лица, куда можно смотреть и не видеть, того, что сейчас происходит.
Низшая раса.
Мы выносливы, потому что нам не оставляли выбора. Мы адаптируемся, потому что иначе умрём. Мы неприхотливы, потому что никто никогда не давал нам ничего лишнего.
Красные кнопки вспыхивают разом. Много, сразу, больше, чем на предыдущих лотах, и от этого становится ещё хуже. Я слежу за ними против воли. Вот одна погасла. Вот появились три новые. Цифры на табло растут.
Внутри меня все дрожит, от паники, что же будет дальше? Сколько дадут за меня? Сколько стоит моя жизнь?
Платформа всё вращается и вращается.
Подсветка меняет угол и теперь снизу, тёплая, почти красивая, и я ловлю собственное отражение в прозрачной панели сбоку. Незнакомая женщина смотрит на меня оттуда. Прямая спина. Бледная. С таким лицом, будто внутри неё что-то сломалось. Но она ещё не решила, позволить ли этому быть заметным или нет.
Я не позволю.
Торги нарастают. Атмосфера становится напряженной. Некоторые гости вышли из тени, и теперь с горящими от азарта глазами нажимают с остервенением кнопки.
И тогда я слышу финальный сигнал.
Он такой резкий, такой оглушительный, что я прикрываю уши руками, это рефлекс. Сгибаюсь пополам, от вибрации, что прошла через мое тело.
Высокий, пронизывающий звук. Не звук даже, а удар по всему сразу, по барабанным перепонкам, по зубам, почему-то в самом центре грудной клетки. По внутренностям, что сжались в комочки.
Внутри все обрывается. Трещит, как старые нитки, что давно истлели.
Это конец, думаю я. Конец. Меня купили. Меня увезут туда, откуда я уже знаю наверняка, не возвращаются.
И именно в эту секунду всё летит к чертям.