Стреляют метко. В аркансов, в охранников, в тех, кто пытается удержать порядок в этом рассыпающемся на мелкие частицы аду. Выстрелы почти беззвучные. Короткие вспышки, синие, острые как стрелы и все, кто под них попадает, просто перестаёт двигаться. Лежат беспомощно, бьются в конвульсиях.
Я прижимаюсь к стене. Грудь сдавливается от частых вдохов. Сердце колотится в груди так громко, что перебивается все происходящее вокруг меня.
Иду. Короткими перебежками, от колонны к колонне, от обломка к обломку, как учили в детстве прятаться в лесу. Дым густеет. Глаза щиплет так, что слёзы текут сами, но я не плачу, просто слёзы, просто дым. Кровь с виска добирается до подбородка.
В пяти метрах от себя я вижу узкий, тёмный проем. То ли трещина в стене, то ли потайная дверь, то ли просто темнота, которую я принимаю за выход. Неважно. Там нет красного света. Там нет криков. Там другая сторона этого кошмара.
Я делаю шаг.
И вдруг слышу за спиной шаги.
Тяжёлые. Ровные. Не спешащие и именно это страшнее всего. Тот, кто идёт за мной, не торопится. Ему не нужно торопиться. Он уверен, и этого достаточно.
Я не оборачиваюсь. Страшно, столкнутся с ним взглядом. Видимо, последним в моей жизни.
Ускоряю шаг. Три метра до прохода. Два. Дым становится гуще, острые осколки под ногами вонзаются в кожу, кровь на лице, сердце бьется где-то в горле. Я почти бегу, я почти там, ещё секунда…
Он появляется прямо передо мной.
Я успеваю остановиться в полушаге от него.
Высокий. Намного выше меня. Настолько, что я должна запрокидывать голову, чтобы увидеть его лицо. Но лица нет. Есть шлем, серебристый, не чёрный, как у остальных, и это первое, что я замечаю. Отдельный. Другой.
Броне-костюм серебристо-серый, с холодным металлическим отливом, который в красном аварийном свете кажется почти живым. Поперёк груди полоса из жидкого света. Не нарисованная, не нашитая, а именно жидкая, она течёт медленно, как ртуть, меняет интенсивность с каждым его вздохом. Белая. Чистая. Совершенно неуместная в этом красном аду.
Он смотрит на меня.
Я не вижу его глаз за визором. Но чувствую взгляд на физическом уровне. Замираю, практически не дышу. Я понятия не имею, что он со мной сделает.
Проходит одна секунда.
Может, меньше. Он медлит. Растягивает мой страх до бесконечности.
И именно в это мгновение, я замечаю, как над нами купол разошёлся окончательно. Последние стеклянные секции, что удерживались тросами, разлетаются вдребезги и летят вниз. И огромный пласт купола, неотвратимо, величественно начинает своё падение.
Тут не надо быть умной, чтобы сообразить, что он под собой расплющит около половины зала.