Их одежда слишком яркая. Слишком открытая, не скрывающая идеальные формы. Они будто на витрине.
Я смотрю на них и чувствую, как по коже бежит холодок. Это не страх, а что-то более тонкое. Тревога без четкой формы.
В груди ненавязчиво разливается что-то теплое. Я не сразу замечаю и это.
Тепло окутывает меня. Мягкое, разливающееся, как будто кто-то изнутри подкручивает температуру медленно, по чуть-чуть. Сначала в груди. Потом выше, к горлу, к голове. Я моргаю.
Запах трав. Те самые, что висят под потолком. Пучки, сушёные, завязанные нитками. Я смотрю на них сейчас иначе, чем когда заходила. Раньше это был просто запах. Немного терпкий, незнакомый, часть интерьера. Теперь он везде. Он в воздухе, он во мне, я вдыхаю его с каждым вдохом и не могу остановиться. Это само выходит.
И с каждым вдохом становится легче.
Тревога, которая была минуту назад, размывается, как бензиновые пятна по мокрой дороге. Растворяется. Я знаю, что она была, но не могу вспомнить, насколько она была важна.
Что-то про опасность. Что-то про то, что надо быть осторожной. Но это всё... где-то далеко. Как чужие мысли. Как воспоминание.
Я моргаю снова. Но, выходит медленно.
Огни за иллюминатором становятся ярче. Красивее. Я смотрю на жаровни, на вывески, на существ, которые идут по улице. Они уже не выглядят страшно. Они выглядят... интересно. Притягательно.
Один из них, высокий, с длинными конечностями и кожей, переливающейся синим под уличными огнями, поворачивает голову и, кажется, смотрит прямо на меня. Я улыбаюсь.
Почему я улыбаюсь?
Мысль проходит и не задерживается.
В груди снова тепло, и оно разливается дальше. Вниз, по рукам, по ногам. Я чувствую себя тяжёлой и лёгкой одновременно. Как будто тело стало больше, чем я, а я меньше, чем тело.
Что-то пытается пробиться сквозь это тепло.
Слабый, тонкий сигнал. Я не сразу понимаю, что это голос системы комбинезона. Он звучит глухо, будто из-под воды.
...параметры воздуха изменены... концентрация летучих токсинов превышает норму...
Голос приходит и уходит. Я слушаю его как музыку без смысла, просто звук.
Откуда я бежала?
Вопрос всплывает где-то на краю сознания и тонет почти сразу. Было что-то. Что-то важное. Огонь. Взрыв. Шахта.
Лицо. Мужское. Размытое, как сквозь воду, но я знаю, я знаю, что должна его помнить. Что-то в груди, когда я думаю об этом лице, отзывается во мне. Но не теплом, а другим чувством, более глубоким, острым.
Хард.
Я цепляюсь за это имя, как за единственное, что осталось настоящим. Но даже оно становится мягче. Дальше. Превращается в звук без значения.