И я себя за это всю ночь ненавидела. И всё равно шлифовала.
Захожу, сажусь. На дальнем краю, как всегда. Дима пристраивается рядом, со вчерашнего ланча держится ближе обычного. Я не отодвигаюсь.
Артём входит последним.
И этаж как будто меняет давление. Все подбираются. Он умеет заполнять собой комнату, не повышая голоса. Раньше меня это в нём заводило. Теперь — бесит. Хотя, если честно, граница между «заводило» и «бесит» с ним всегда была тоньше волоса.
— Начнём, — говорит, садясь во главе стола. — Вера Сергеевна, аналитика по срокам. Прошу.
Встаю. Открываю экран. Говорю.
Голос спокойный, выверенный. Цифры ложатся одна к одной. Графики чистые. Прогноз обоснован.
Я хороша в этом. Это единственное место, где он меня не достанет, — за щитом из данных. Тут я королева. Тут не дрожит ни голос, ни рука.
Заканчиваю. Сажусь.
— Вопросы? — Артём обводит стол. Все молчат. — А у меня есть.
Конечно есть.
— Прогноз по второму этапу. — Он откидывается в кресле. Смотрит на меня. — Вы заложили четыре недели. На чём основано?
— На средней производительности подрядчика по прошлым объектам. Данные в приложении три.
— Прошлые объекты были на треть меньше. — Чуть склоняет голову. — Вы экстраполируете линейно. А масштаб так не работает. На большом объёме просядет логистика. Реальный срок не меньше шести недель.
Тишина в переговорной.
Он прав.
Чёрт. Чёрт. Он прав, и я вижу это в ту же секунду — линейная экстраполяция, базовая ошибка, я её прошляпила. Потому что три ночи не сплю. Из-за него же.
Все смотрят на меня.
И вот сейчас можно сломаться. Покраснеть, забормотать, признать при всех, что начальник поймал ведущего аналитика на дыре в первый же серьёзный день.
Он этого ждёт. Я вижу, что ждёт. Не злорадно. Внимательно. Будто проверяет, из чего я теперь сделана.
Из чего я теперь сделана, Артём?
Сейчас ты узнаешь.
— Вы правы насчёт логистики, — говорю. Спокойно. Голос не дрожит, я заставляю его не дрожать. — Но не правы насчёт шести недель.
Он чуть приподнимает бровь.
— Подрядчик два месяца назад расширил автопарк, — продолжаю. — Три новые единицы техники. Это в приложении пять, страница вторая. С учётом этого просадка не критична. Пять недель. Не четыре и не шесть.
Тишина.
Он смотрит на меня.
И, медленно, уголок его рта ползёт вверх. Не усмешка. Что-то другое. От чего у меня внутри предательски обрывается.
— Приложение пять, — повторяет негромко. — Страница вторая.
— Вы его не открыли. — Не удерживаюсь. — А я кладу в материалы всё. Даже то, что начальник прочесть поленился.
По переговорной проходит смешок. Кто-то прячет улыбку. Дима рядом фыркает — гордо, за меня.