Я останавливаюсь.
— Дай пройти.
— Минуту. — Тихо. — Послушай минуту, и я отойду. Слово.
Я прижимаю папку к груди. Глупый картонный щит.
— Минуту, — соглашаюсь. — Время пошло.
Он не приближается и это сбивает.
Я готовилась к тому, что прижмёт, навалится, и я смогу честно его оттолкнуть, разозлиться, уйти победительницей. А он стоит в двух шагах. Руки в карманах. Смотрит без игры, без той своей наглой полуулыбки.
— Я не случайно здесь, — говорит. — В смысле, в твоей компании. Ты думаешь, совпало. Не совпало, Вер. Я знал, что ты тут работаешь. Я шёл именно сюда.
Внутри холодеет.
— Эту должность мне предложили полгода назад, — продолжает. — В трёх местах предлагали. Получше. Я выбрал это. Потому что здесь — ты.
— Ты… — голос садится. — Ты специально устроился сюда?
— Чтобы быть рядом. Да.
— Это ненормально, Артём. — Я отступаю, упираюсь спиной в стеллаж. — Это преследование. Ты понимаешь, как это звучит?
— Понимаю. — Он не двигается. — Звучит как будто я псих. Может, я и псих. Три года не отпускало, наверное, это и есть диагноз.
— Уходи из компании.
— Нет.
— Тогда уйду я.
— И бросишь команду посреди проекта? — Качает головой. — Не уйдёшь. Я тебя знаю. Ты скорее год меня терпеть будешь, чем людей подведёшь.
Бьёт точно. Опять. Он всегда знал, на что я не способна.
— Я тебя ненавижу, — говорю.
В который раз и с каждым разом всё менее убедительно — сама слышу.
— Знаю. — Он делает шаг. Один. Теперь близко. — А скажи мне в глаза правду, и я отстану навсегда. Слово даю. Уволюсь, исчезну, больше никогда.
— Какую?
— Скажи, что ничего не чувствуешь. — Голос совсем тихий. — Что в пятницу не обернулась, что сейчас сердце не колотится. Скажи мне честно, глядя в глаза, что я тебе никто, и я уйду. Из компании. Из города. Из твоей жизни.
Коридор. Тесный. Стеллаж в спину. Он в полушаге.
И я смотрю в эти глаза, в которые когда-то падала без страховки.
«Скажи, что ничего не чувствуешь».
Я открываю рот.
Чтобы сказать, что он мне никто, чтобы он ушёл. Чтобы освободиться раз и навсегда. Я ведь этого хочу. Три года хочу.
— Ты… — начинаю.
И не могу. Слова не идут. Язык не поворачивается соврать ему в лицо так нагло, а это будет нагло, потому что сердце сейчас выскочит, и он это слышит, наверное, в этой тишине.
И тут он подаётся ближе.
Совсем. Одна рука ложится на стеллаж у моей головы, рядом. Вторая поднимается медленно, чтоб я видела, и большим пальцем он касается моей нижней губы. Едва-едва.
Я перестаю дышать.
Он наклоняется. Близко. Так близко, что я чувствую тепло его дыхания, запах кофе и того самого парфюма, который три года преследовал меня в чужих лифтах.