По делу. Сухо. По её правилам.
Пусть видит — я не давлю. Не тычу вчерашним. Не использую то, что было, как рычаг.
Весь день я держу это в себе.
А держать тяжело, мать его. Потому что вчера сдвинулось что-то большое. Она пришла сама. С открытыми глазами. Я три года этого ждал — и вот.
И первое, что во мне орёт, — закрепляй, блять. Не давай отступить. Сегодня же — снова. Завтра — снова. Затяни, привяжи, чтоб не сорвалась обратно в лёд.
Это зверь орёт.
Тот самый. Который три года назад уже всё мне испортил, потому что хотел владеть, держать, контролировать.
И вот тут я останавливаюсь.
Сажусь за стол. Смотрю сквозь стекло, как она работает — спина прямая, лицо каменное.
И принимаю решение.
Я больше не инициирую.
Вот моё правило. С этой минуты.
Я не подойду первым. Не запру дверь. Не позову в машину. Не устрою «случайную» переработку. Ни одного хода в сторону постели от меня.
Если будет, то только когда она сама. Как вчера. Сама придёт, сама закроет дверь, сама решит.
Потому что вчера я понял то, чего три года не понимал.
Тело её я могу получить. Это — могу. Она ко мне тянется, я это чувствую, я это вчера держал в руках. На голоде, на химии, на трёх годах без мужчины и я её в постель верну хоть завтра.
А вот доверие так не вернёшь.
Доверие — это не тело. Это когда она перестанет ждать от меня подвоха. Когда поверит, что я не сорвусь, не солгу, не сделаю снова больно. Когда «тебе кажется» окончательно сотрётся из её головы.
И этого нельзя взять. Это можно только заслужить. Медленно. Делом. Каждый день.
Так что не тело, Морозов.
Доверие.
Даже если придётся гореть.
Я начинаю в тот же день.
На совещании по «Южному» главный инженер пытается свалить на неё срыв по срокам — не её вина, его люди прошляпили поставку, но он ищет, на кого спихнуть, а она удобная мишень: молодая, женщина, аналитик.
— Это Вера Сергеевна заложила нереальные сроки, — говорит он. — Мы по её прогнозу шли.
Все смотрят на неё.
И я вижу — она готова держать удар сама. Расправляет плечи, открывает рот, чтоб отбиваться в одиночку, как привыкла за три года без меня.
Не успевает.
— Нет, — роняю я. Спокойно. — Сроки заложены верно. Я проверял лично. Срыв по поставке, а поставка на вашем участке, Геннадий Палыч. Прогноз Веры Сергеевны учитывал всё, кроме того, что ваши люди забыли заказать материал вовремя. Документы есть. Показать?
Тишина.
Инженер бледнеет. Бормочет что-то. Тема закрыта.
А она поворачивает голову. Смотрит на меня впервые за день прямо.
И в этом взгляде растерянность.
Потому что я закрыл её. При всех. Не для того, чтоб она была мне благодарна постелью. А потому что это правда — она права, а его люди облажались. Я просто сказал правду и встал между ней и ударом.