Сижу с прямым лицом, держу «В.С.», а внутри уже почти сдалась. Почти сказала себе: ладно. Значит, как-то я. Значит, виновата. Значит, опять схожу с ума.
И в этот момент он говорит:
— Доступ к закрытому блоку открывал я.
Я не сразу понимаю, что происходит.
А он спокойно, скучно, будто про погоду, забирает всё на себя. Доступы — мои. Распоряжение — моё. Дыра — моя. Спрос с меня, не с Сергеевой.
И комната, которая секунду назад дружно меня топила, разворачивается к нему.
А он сидит спокойно, будто попросил спички, а не отдал годы и имя. И я одна в этой комнате знаю, чего ему стоит это спокойствие. Знаю, что он сейчас своими руками кладёт под нож «Южный» — проект, ради которого выкарабкивался, ради которого, вообще здесь оказался. Кладёт за моё голое слово. Не глядя на меня, чтоб не вышло, будто торгуется.
Я сижу и смотрю, как он встаёт между мной и Векшиным. Не словом — всем собой. Я знаю, что такое «Южный» для него. Знаю, чего стоит сказать вот это «дыра моя» при заказчике. Это не выговор. Это проект, имя, годы — всё под нож. И он кладёт под нож. За тридцать секунд. Не взглянув на меня, не спросив, не поторговавшись.
И меня прошибает мыслью, от которой перехватывает дыхание.
Три года назад, когда я вот так же тонула в «может, это я схожу с ума», — рядом был он. Тот же человек. И он держал мою голову под водой. Спокойно говорил «тебе кажется» и смотрел, как я захлёбываюсь, и пальцем не шевельнул, чтоб вытащить. Наоборот — давил сверху.
А сейчас тот же человек, в той же ситуации, когда меня загоняют в то же самое болото — делает наоборот. Влезает. Вытаскивает. Подставляет своё горло вместо моего.
Один человек. Одна я. Один и тот же страх. И две противоположные руки: та, что топила, и та, что вытаскивает.
И это одни и те же руки.
Вечером, как обещал, мы поднимаем лог. По-настоящему, не ту бумажку, которой махал Векшин. Сидим в переговорной вдвоём, безопасник раскладывает по экрану.
И я вижу своими глазами.
Вход — не мой. Не моя машина, не мой этаж. Кто-то зашёл извне, через внешний доступ, которого у меня нет и никогда не было. Под моим логином, с моим паролем, но не я.
Я смотрю на этот чужой адрес на экране и впервые за три года со мной случается то, чего я уже не чаяла.
Реальность говорит: тебе не кажется.
Ты права. Ты не делала. Ты не сошла с ума, не забыла, не напутала. Тебя подставили. Вот оно, доказательство — чёрным по белому, на экране.
Три года одна-единственная фраза держала меня на плаву и она же топила: «тебе кажется». Я с ней просыпалась, я её слышала во сне. Я выучилась жить так, будто мой рассудок — прибор с заводским браком, которому нельзя доверять снятие показаний. А тут холодный, тупой, бездушный сервер говорит мне обратное. И этому я верю сразу, без боя. Потому что сервер меня не любит, не хочет удержать, не выгадывает. Серверу всё равно. А значит — серверу можно.