Сажусь в машину. Ставлю вазу на пассажирское. Пристёгиваю. Ремнём. Вазу. Если кому интересно, как выглядит взрослая женщина, окончательно потерявшая берега, — вот она, пристёгивает посуду и довольна.
Достаю телефон — написать ему что-нибудь дурацкое. «Везу тебе бункер обживать».
И вижу сообщение.
Незнакомый номер. Без подписи.
Фото.
Артём. В кофейне. Голова к голове — с Кристиной. Она наклонилась, глаза на мокром месте, рука у его руки. Уютно так. По-семейному. Двое, которым есть что обсудить без свидетелей.
Снято сегодня. Именно тогда, когда я, идиотка, пристёгивала ремнём вазу.
И подпись:
«Думала, ты у него одна? Они уже месяц. А утечку он сам и слил через неё. На себя взял, чтоб ты поверила, что он за тебя горой, и не лезла копать. Сработало же? Поверила ведь. Спроси, где он был в обед. И посмотри ему в глаза, когда будет врать».
Тело включается раньше головы. Привычно, по методичке. Холод по позвоночнику, руки ватные, дыхание мелкое, не набрать. Я бы даже усмехнулась — надо же, организм спустя три года ту же программу шпарит наизусть, — да губы не слушаются.
Потому что эту методичку я уже проходила. Три года назад. Та кухня, его телефон, та переписка. Холод, руки, дыхание. Тело — отличник. Один раз показали, как умирать, — на всю жизнь запомнило.
Сижу. Ваза пристёгнута. Мир обваливается медленно, аккуратно, без грохота. У меня всё без грохота. Я ж приличная.
Сначала бьёт картинка. Он. С ней. Опять она. Кристина, которая три года назад жила в его телефоне, а теперь — в кофейне, и между ними всё та же ладонь расстояния, которую я почему-то очень хорошо вижу.
А потом доходит подпись. И вот это похуже фото.
«Слил сам. На себя взял, чтоб поверила».
И моя умная голова — та самая, которой я так гордилась, ведущий аналитик, ха, — услужливо пересобирает мне всю прошлую неделю. Задним числом. По-новому.
Совещание. Он встаёт, забирает слив на себя, кладёт «Южный» под нож. Я-то, дурында, ревела от умиления: герой, заступник, грудью на амбразуру. А если амбразуру он сам и зарядил? Сам слил через Кристину, сам же красиво «закрыл собой», чтоб я растеклась лужей и выдернула из стены последний кирпич?
Лог. «Тебе не кажется, тебя подставили». Я облегчённо рыдала над экраном. А кто мне тот экран развернул? Он. Кто затеял «расследование»? Он. Идеальное доказательство моей невиновности — такое, чтоб я доверилась с потрохами. Кто принёс на блюде? Он.
И дальше само поехало, не остановить. Перекрашивается всё, до последней мелочи.
«Твой». Помнишь, как он выдохнул в кожу — «я твой»? Не « тымоя», а «твой» — аккуратненько, точно под мою рану. Знал, чем брать. Просчитал.