Векшин, кстати, чист. Дурак, но чист. Ему подсунули слив, он и устроил показательную порку искренне, по долгу службы, не зная, что пляшет под зотовскую дудку. Его развели, как и всех нас.
Я ему даже позвонил. Векшину. Два слова сказал: «Проверка подтвердит — извинишься перед ней. Публично. Как топил». Он побулькал в трубку про «не вам меня учить» и согласился. Потому что бумаги мои уже видел. И понял, чем пахнет. Мелочь. А приятно. Первая приятная мелочь за месяц.
Иду к Кристине. В последний раз.
Теперь не выманивать ничего из неё хитростью. Прихожу с распечатками. Кладу перед ней. И говорю прямо:
— Зотов. Я знаю всё. У меня кошелёк, симка, контора. Тебя в этой схеме могут утопить вместе с ним — соучастие, доступ-то твой. А могу вытащить. Свидетель под защитой, чистая совесть, новое место — устрою. Выбор за тобой. Но молчать ты больше не будешь.
Она ломается сразу. Будто месяц этого ждала.
— Он меня заставил, — говорит, и руки трясутся уже не наиграно. — Сказал: или ты, или тебя. Я через свой доступ помогла увести её пароль. Я согласилась на ту встречу с тобой, в кофейне, — знала, что снимут. Меня посадили, как наживку. Я не хотела, Артём. Но он… ты не знаешь, что он за человек.
— Теперь знаю.
А потом она говорит то, от чего у меня под рёбрами проваливается пол.
— И ведь это уже второй раз, — тихо. — Ты так и не понял, да? Три года назад тоже он.
— Что он?
— Кто, по-твоему, тогда меня к тебе подвёл? Случайно, думаешь, я нарисовалась в твоей жизни — аккурат когда ты в первый раз начал Зотова за горло брать? Меня подсунули. Тогда. Чтоб у тебя завелась баба на стороне, чтоб всплыло громко, в нужный момент, чтоб у тебя дома полыхнуло и стало не до зотовских смет. Сработало же. Ты тогда всё и бросил, развалился, ушёл с того объекта. А я была наживкой и сама, дура, не понимала.
Молчу. В голове звон.
— Только ты пойми правильно, — добавляет она, глядя в стол. — То, что было между нами, — было. Этого я с тебя не снимаю и на себя не вешаю. Ты ходил ко мне сам, своими ногами. И жене своей врал сам. Это твоё, не Зотово. Он только… подтолкнул. Раздул. И в нужный день поджёг. Спичку поднёс он. А хворост натаскал ты сам.
И это самое страшное, что я слышал за всю эту историю.
Потому что она права. До последнего слова.
Зотов подвёл Кристину, раздул, подгадал момент — да. Но изменял я сам. И врал Вере «тебе кажется» — сам. Никто меня за язык не тянул, никто не заставлял ломать ей рассудок. Это я. Хворост — мой. От первой щепки до последней.
Просто оказалось, что и три года назад, и сейчас за моей спиной стоял один и тот же человек со спичками и терпеливо ждал, пока я в очередной раз сам не натаскаю себе костёр.