«Познание идей открывает во временных явлениях их безвременный вечный смысл. Это познание соединяет рассудок и чувство в нечто отличное от того и другого, их покрывающее. Вот почему в познании идей мы имеем дело с познанием интуитивным»[277] .
Всякое конкретное представление хотя и заключает в себеà priori возможность синтеза своих элементов, однако, взятое само по себе в определенных феноменальных гранях, оно являетсясистемой неподвижной по отношению к внешней среде; его изменения могут проистекать лишь под воздействием более высокого импульсирующего синтеза, лежащего на той же оси аналогии в метафизическом пространстве, но отнюдь не могут быть следствием внутренней перегруппировки элементов данного представления (по общему принципу динамики системы, согласно которому перегруппировка ее элементов не может вызвать изменения траектории центра тяжести). В полную противоположность этому система в виде бинера в своем собственном существе заключает как возможность, так и двигатель своего развития.Каждый отдельный бинер, неся в себе самом тяготение к развитию противоречий до максимума, тем самым намечает в метафизическом пространстве некоторое потенциальное направление . Чем более значительно развитие бинера в этом направлении, тем выше его порядок, тем синтетичнее его члены, тем неодолимей их взаимное тяготение. Рано или поздно это противоречие достигает в своем развитии критической точки, вслед за которой бинер либо растворяется в другом, либо, наоборот, привлекает к себе ряд более низких бинеров. Но как в одном, так и в другом случае – одинаково –ось аналогии – потенциальное направление бинера – не может быть прервана и после пересечения с другой или другими подобными продолжается далее к Конечному Синтезу .
«Всему есть место в Царстве Божием, все может быть связано внутренней гармоничной связью, ничто не должно быть подавлено и уничтожено»[278] .
Резюмируя изложенное, мы можем сказать, чтовсякий выявленный в разуме бинер есть сам по себе естественный указатель того направления, следуя которому человек может достичь в своем стремлении соответствующей грани Вселенского Синтеза . Совокупность представлений разума есть совокупность бинеров, а потому и совокупность направлений, ведущих к этому синтезу. Чем выше плоскость сознания, тем разноречие направлений ослабевает, единичные бинеры сводятся к конечным и, в конце концов,разум заканчивается на грани мировых противоречий . Познание Божества путем развития бинеров и сведения их в конечные мировые противоречия, представляющие собой проекцию в разум отдельных аспектов Божества, проходило на пути веков через множество религий и философских систем, но особенно наглядно это стремление проявилось среди гностических учений. В большинстве своем представители гностицизма, начиная от Симона Мага, Василида, Валентина и ряда других, строили космогонию на последовательном выявлении Непостижимым Абсолютом пар – Эонов и Архонтов, причем эта парность, чета Эонов, носила даже особое названиеСизигии – συζῡγία. В гармонии с этим,Само Божество определялось как совокупность антиномий . По учению Дионисия Ареопагита[279] , в тот момент, когда человеческая мысль достигает вершины абстракции, когда ум отрешается от всяких представлений и образов и погружается в таинственное молчание (κρυφιόμυστοϚ σιγή)[280] , в состояние полного безразумия (ὰλογία παντελήϚ, άνοησια)[281] , – в этот момент восхи́щенный дух человека (καθαρῶϚ ὲκστάσὲι)[282] непосредственно, так сказать, осязает Божество. Вне себя и всего окружающего, погруженный в таинственный мрак неведения, он весь пребывает в Том, Кто выше всего; освобождаясь от всякого познания, он лучшей стороной своей соединяется с совершенно Непознаваемым, познавая Его помимо и сверх естественных действий ума[283] . Так божественный мрак (ὀ θεῐοϚ γνόφοϚ) является одновременно Неприступным Светом, в котором обитает Сам Бог (ὀ θεῐοϚ γνόφοϚ ἐστί ὰπρόσιτον φῶϚ, ἐν ᾦν κατακεῖν ὁ ΘεὁϚ λέγεται)[284] , совершенное неведение – Ведением Того, Кто выше всякого ведения (καἰ ἡ κατὰ το κρεῑττον παντελὴϚ ἀγνωσία γνῶσιϚ εστι τοῦ ὑπἐρ πὰντα τὰ γινωσκομένα)[285] . Бог, согласно Дионисию, одновременно – безыменный (ἇνὸνυμοϚ) и многоименный (πολυόνύμοϚ), всё (πάντα) и ничто (οὐδέν), бытие и небытие, νοησία и ἀνοησία, φῶϚ и γνόφοϚ[286] .