§ 6. О Великом Посвящении
«Да дарует Озирис твоей жаждущей душе освежающую воду».
Надгробная надпись~
Громадное большинство людей, которых мы видим вокруг себя, находятся в стадии развития, наилучшим определением которой будет то, что она представляет собой период выработки элементов . Человек тут еще настолько слаб, что он так же легко и беспомощно подчиняется внешним силам, как насекомое, подхваченное ураганом. Эта эпоха жизни человека есть период полного неведения, отсутствия всякой сознательности, эпоха рабства случайностям, ибо в это время он может плыть только по течению и самые желания его – лишь рефлексы окружающей обстановки.
Приуготовив на пути веков потенциальную возможность познания чрез приобретение отрывочных единичных сведений, человек естественно приходит к началу новой эры. Этот переворот есть зарождениечувства синтеза , есть период стремления соединить в единое целое разрозненные и разбросанные части. Он сказывается в человеке прежде всего в том, что в нем постепенно распыляется чувство обособленности и оторванности от внешней жизни. Кроме личных непосредственных интересов у него появляются другие, он начинает прислушиваться и всматриваться во все происходящее вокруг него, в нем рождается голос, требующий ответа на общие вопросы. Под влиянием проснувшейся жажды познания человек начинает все силы свои направлять на раскрытие окружающих его мировых тайн. Побеждая одни препятствия за другими, он постепенно делается из восторженного, но наивного и часто заблуждающегося искателя сознательным работником, адептом, уверенно идущим к далекой, но определенной цели вполне продуманным путем. Шаг за шагом он воссоздает в своей душе целостный аспект Синтетического Знания, провозглашает новую идею или доктрину. Свершение этой задачи и есть тот миг, который известен в традиции какмалое , илиПервое Посвящение – заключительный венеццикла познания .
Несмотря на обширность познаний и рост глубины мысли, человек еще всецело подчиняется власти своей личной индивидуальности. На всем долгом пути эволюции он оставался все время совершенно замкнутым в границах относительного мира, присущего его монаде. Как бы он ни стремился черпать из мировой безбрежности, он всегда убеждался, что извне ничто к нему пройти не может, непреодолимая стена преграждает путь всему живущему вокруг. С другой стороны, он на каждом шагу чувствовал, что, невзирая на всю мощь своих познаний, он совершенно не в силах не только оказывать воздействия на других людей, но и передавать им свои ощущения и мысли даже при наличии полной готовности к этому с их стороны.