«Я червь, я раб, я царь, я Бог»[402] .
«Свободное произволение не подвержено судьбе; мы имеем две души: посредством высшей мы освобождаемся от рока»[403] .
«Только человек находится в противоречии с самим собой и с природой; существо самое развитое из всех организмов – и в то же время наиболее неразвитое в своем новом назначении. Он представляет, следовательно, два мира, и в этом сказывается мнимая двойственность его существа»[404] .
Бинер космического сознания и чувства личности целиком лежит в мире феноменальном; изменяясь во времени, т. е. совершенствуясь по мере эволюции человека, они по самой природе своей не могут не относиться к миру времени и меры. С другой стороны, являясьидеями , они совокупностью своих конкретных состояний очерчивают свои ноуменальные прототипы –принципы . Как чувство личности и обособленности есть феноменальное порождение принципа индивидуальности, так космическое сознание есть стремление выразить ноуменальный принцип, ипостась духа, –Божественное сознание, илиБожественную Душу . Индивидуальность, как начало, утверждающее самобытность монады и отмежеванность ее от Целого, представляет собой лишь один член бинера, который не может не иметь гармонирующего с ним равного и противоположного начала. Таким началом и является присущее монаде Божественное Сознание, т. е. ощущение своей связи с Целым и своего места в Нем. Вначале оба эти принципа наличествуют лишь как абстрактные потенции монады; цель бытия сознания человека Мира Проявленного и состоит в том, чтобы постепенно претворить эти абстрактные потенции в утвержденные категории монады. Достижение этой конечной цели есть венец всех усилий человеческого духа.
§ 3. Об эволюции познания и чувстве синтеза
Познание внешнего мира осуществляется началом разума; эволюционируя в гармонии с развитием человека, разум своей собственной силой управляет ходом своего совершенствования и утверждает отдельные его этапы. Сначала на основании простейших наблюдений мы создаем или заимствуем от других людей формы мышления, т. е. мы вырабатываем самутехнику мышления . Затем мы устанавливаем ряд условных – относительных вообще, но абсолютных для данной степени развития – тезисов и принципов, составляющих как начала нашей логики, так и общие шаблоны и мерила. Потом мы начинаем подвергать переоценке все явления и феномены воспринимаемого нами мира, сравнивая их с шаблонами, определяя их различие и устанавливая их причинную зависимость. Но вот наступает момент, когда вновь воспринятый нами феномен оказываетсянесоизмеримым с установленными нами шаблонами. Первое время человек, в силу свойственной ему консервативности не решаясь приступить к переоценке самих шаблонов, попросту игнорирует несоизмеримые с ними явления, как nul et non avenus[405] . Но вот, наконец, приходит пора, когда масса накопившихся несоизмеримых с шаблонами феноменов начинает все более тяготить человека. Эволюционируя, он все чаще на них наталкивается; сомнения в непогрешимости шаблонов все более растут и рано или поздно приводят к сознанию неотложной необходимости эти шаблоны переделать. Наступает новый период эволюции, где происходит то же и вновь приводит к переделке шаблонов, к созданию их заново. Отсюда явствует, что,изучая ноуменальный мир, человек должен обладать весьма эластичным сознанием . Он должен все время твердо памятовать, что образы и формы его восприятия суть не более как совершенно условные этапы его мышления, чтовсе эти формы необходимы лишь для него самого, только в нем существуют в действительности, и то лишь в данный момент и при данных обстоятельствах . Сказанное может быть сформулировано законом:путь постижения человека попеременно делится на участки, из которых каждый в свою очередь разделяется на два: первый – это изучение феноменов по шаблонам, второй – выработка шаблонов по феноменам . Постигая область трансцендентального, человек прежде всего должен быть готовым во всякий данный момент изменить самые основания, на которых до сих пор зиждилось его мышление;если он действительно хочет постигать вечность и бесконечность, он должен опираться лишь на свой собственный дух . Не только явления и восприятия внешнего мира, но и разум с его принципами, более того, самые основы его логики для него все время должны представляться величинами совершенно условными, лишенными абсолютной незыблемости и нужными ему лишь постольку, поскольку они в данный момент облегчают дальнейшее постижение. Всякий раз, как только они перестают полностью его поддерживать, т. е. начинают в том или ином оказывать не помощь, а сопротивление, он должен тотчас же их бросить, притом без всякого сожаления, и заняться выработкой более совершенных.