Приходит день, и неожиданно является человек, открыто и громко провозглашающий то, что уже давно назрело, что уже смутно чувствовалось всеми его окружающими. Его учение с необыкновенной быстротой охватывает мир, потрясает его до самых корней, потрясает до судорожных болей, и в этих болях мир преображается и как бы вновь рождается из себя самого. Этот человек всегда бывает один, но как крик неосторожного путника в горном ущелье может вызвать обвал, землетрясение и целое стихийное бедствие, так и здесь, в этом периоде истории, голос даже простого человека, воодушевленного сознанием правоты и необходимости его дела, уже может вершить чудеса. Но такой человек не бывает простым; вся духовная сила в мире сосредоточивается в нем, он становится могучим центром, и всякая душа, какова бы она ни была, звучит с ним в унисон, потому что в нем есть все ритмы, все гармонии. Его голос грохочет, он воспринимает мольбы миллионов исстрадавшихся душ, он черпает силу в их страданиях, в их опыте. Он чувствует себя в каждой из них, проходит с каждым запутанный клубок его жизни и удесятеряет силу каждого. Вот почему такой пророк перестает быть человеком, он становится естественным олицетворением души всей планеты, он связан со всеми неразрывными узами, он живет во всех мирах, он является Богом. И вот Божественный Посланец дает миру свое учение, и сразу все чувствуют, что это есть венец, результат и синтез всей работы предшествовавшего цикла, который вместе с тем намечает контуры будущего; перед человечеством открываются новые горизонты, ему дается новое поле деятельности, перед ним возникают новые проблемы.
В явлении Мессии его собственная личность уже не является его индивидуальной принадлежностью, а представляет собой лишь олицетворение суммарного комплекса тех тональностей, синтезом которых является учение Мессии[766] . Каждый Мессия индивидуален, но эта индивидуальность безгранично многосложнее и многограннее, чем индивидуальность отдельного человека. Как ни близки между собою два мессианских учения, как бы ни сходились они своими отдельными следствиями, все равно они всегда остаются разделенными непреодолимой вовек пропастью. Та же самая частная идея, как бы проста она ни была, в различных учениях всегда имеет различный характер по той простой причине, что ее собственное место среди других подобных же элементарных идей различно. С другой стороны, даже взятая сама в себе отдельная конкретная идея при различных порядке и последовательности синтезирования составляющих ее элементов приобретает различные тональности.Чем выше по степени своего синтеза данная идея, тем в большем числе конкретных полярностей она может быть выражена . Развивая эту мысль, мы естественно приходим к тому, что истинная наука «о Боге, человеке и вселенной» может быть, вообще говоря, выражена в бесконечном множестве аспектов, но это справедливо лишь по отношению ко всему космосу. В самом деле, никакой синтез, взятый сам по себе, без наличия соответствующих ему и его утверждающих элементов, немыслим; он делается реальным лишь при полной выявленности всей совокупности его единичных потенций. Иначе говоря,явления Мессий и течение мировой жизни между собой неразрывны. Сколько жизнь вырабатывает подлежащих синтезированию аспективных комплексов элементов – ровно столько может быть синтезов, а следовательно, Мессий . Планетарная история человечества в силу этого и делится на отдельные циклы, в каждом из которых независимо от других познается в свойственном этому циклу аспекте Абсолютное Синтетическое Учение, а потому такой цикл имеет своего собственного Мессию; каждый Мессия, как синтез исканий, стремлений и томлений духа всех поколений целого цикла, является по отношению к ним Адамом Кадмоном.