Нет такого человека на земле, который, вдумываясь в путь своей жизни, мог бы сказать, что он понимает его. Самый мудрый из людей, уже достигший многого, всегда вынужден в конце концов признаться в бессилии понять события своей жизни, их преемственность и цель. Он может о многом догадываться, многое чувствовать, но никогда, пользуясь данными своей жизни, он не сможет вполне восчувствовать необходимость каждого из них и принять разумом их долженствование; в этом и состоит известный «закон перспективы». Самые отдаленные от нас по времени события жизни всегда настолько еще связаны с нашим настоящим состоянием, настолько еще проникнуты горечью несбывшихся желаний, что человек всегда совершенно лишен возможности их объективного анализа, а если бы человек и достиг этой возможности, то он перестал бы уже быть человеком, потому что, порвав все связи с жизнью, он уже не мог бы быть живым.
Кем бы человек ни был, он всегда наталкивается на препятствия, полагающие предел его стремлениям в том направлении, в котором ему хочется двигаться. Его путь обрывается, а затем на пути его жизни возникают новые факторы, которые устрояют ее русло в совершенно новом направлении. Вот почему всегда путь человеческой жизни есть путь извилистый, с крутыми поворотами, а подчас и с остановками и попятным движением по зигзагам. В своем движении по пути жизни сам человек различными сторонами своего существа исполняет различную роль. Своим внешним контуром он соприкасается с жизненной средой, своей внутренней сущностью он является как бы посторонним свидетелем событий, не им приуготовляемых и предначертываемых, не им же и приводимых в исполнение. Но наряду с этим в нем всегда также теплится сознание, что он причастен к устроению своей жизни не только непосредственно своей свободной волей, но и через какие-то неведомые и бездонные глубины своего «Я».Эта-то двойственность сознания – одновременное сознание своей силы, могущей все, и сознание полного, абсолютно безнадежного бессилия – и гнетет человека. На пути всей своей жизни человек постоянно колеблется между полной и гордой верой в себя и безнадежным отчаянием . Именно эта двойственность и растравляет раны, она не дает человеку горделиво сносить неудачи, отравляя его сомнениями и отчаянием, и в то же время мешает ему смириться и положиться целиком на Высшую Неведомую Волю, шепча напоминание, что он властелин от рождения.
«Господи! Помоги мне, не допусти меня последовать воле моей!»[1032]
Отсюда явствует, что путь к побеждению~ страданий может быть двух видов, и выбор их зависит от самого человека. Первый – этопуть полного смирения , полного отказа от своей личной воли, путь покорного следования велениям судьбы. Второй путь – этопуть активной борьбы , это возведение в идеал личной воли, это отрицание существования внешней силы, признание лишь своей высшей воли, отделенной от воли личной порогом неведомого, но долженствующего быть познанным. Отсюда ясно, чтопуть смирения –это путь пассивной борьбы; его враг – сознание своей силы, лежащей втуне, сама борьба с ее независимым голосом, который при этих условиях кажется гордыней. Второй путь – этопуть активной борьбыс чувством бессилия; его враг – отчаяние, постоянно возвышающее свой голос . Эта идея и запечатлена на иероглифе Аркана XVIII. Извилистая тропинка – это жизненный путь человека. Волк и собака, воющие на луну, – это две стороны человеческой души. Волк и собака близки друг другу, почти одинаковы, но вместе с тем друг другу противоположны. Собака – это эмблема смирения, ибо она свою волю совершенно уничижает перед волей человека. Волк – это эмблема активной борьбы, непримиримой и гордой; он готов погибнуть, но волю свою, свободную и независимую, он ставит выше всего. Соединенные вместе, они враждуют друг с другом, ненавидят друг друга и оба страдают.