«Наука возникает вследствие открытия тождества среди различия»[410] .
«Способность к философии состоит именно в том, в чем ее полагал Платон: в познании единства во множественности и множественности в единстве»[411] .
Возникновение чувства синтеза есть резкий перелом самой сущности человеческого познания. Человек перестает ограничиваться изучением отдельных элементов, у него рождается сознание необходимости мышления другого рода и восприятия по другим формам. Он начинает стремиться к тому, чтобы при всяком новом постижении предугадать, как бы предвосхитить те взаимоотношения, которые познаваемое может теперь иметь с усвоенным ранее, – и это есть первая ступень всех восприятий высшего порядка. Он уходит вглубь своего «Я», анализирует все им воспринятое под различными углами зрения, заставляет деятельно вибрировать бывшие дотоле инертными стороны его души, в нем зарождается дар гениальности, дар предвидения будущих событий и последующих взаимоотношений, и на основании этих восприятий он и создает свое синтетическое мышление.
«Человек тем более гениален, чем большее значение имеют для него все вещи»[412] .
«Интеллектуальная культура состоит главным образом не в том, как многие думают, чтобы увеличить свои познания, хотя это и важно, а в том, чтобы образовать такую силу мысли, которая могла бы быть свободно обращена на те предметы, о которых нам нужно составить известное представление. Сила эта обнаруживается в сосредоточении внимания, в точном, всепроникающем наблюдении, в разложении сложного на составные части, в том, чтобы наблюдать причины известных последствий, в том, чтобы подмечать самые тонкие различия и сходства между предметами, в том, чтобы читать будущее по настоящему, и в особенности в том,чтобы из единичных фактов научиться познавать общие законы или общемировую истину . Эта особенность ума – способность к более широким взглядам на вещи – и образует то, что называют философским умом»[413] .
Если способности человека ограничены, он на этом пути своем рано или поздно наталкивается на такие препятствия, преодолеть которые оказывается не в состоянии. Способность обобщения и синтеза как бы исчерпывает свою силу, и воспринимаемое вновь начинает дисгармонировать с воспринятым ранее; постижение теряет свою стройность, элемент случайности начинает все более доминировать, а посему многое начатое оказывается незавершенным. Но если человек сумеет найти опору в себе самом, сумеет постоянно пользоваться тем абсолютным критерием, каким является его дух, тогда в нем раскрывается наконец великий дарсоединять воедино оба вида познания – познание позитивное и познание синтетическое . Сознание духа не только начинает давать ему общие принципы работы, но и указывает наиболее целесообразную технику пользования сверхфизическими восприятиями. То, что раньше человеку давалось таким огромным напряжением, то, что черпал он с такой болезненностью, делается для него доступным ежечасно, когда он пожелает, без особых усилий. В человеке рождаетсячувство системы, в нем начинает чувствоваться школа , всякая беспорядочность исчезает бесследно, и в самых безоблачных воспарениях духа он научается идти строго определенным, ясным и сознательным путем. Одно из определений магии гласит:магия – это искусство развития в себе гениальности .Человек начинает синтетично мыслить только тогда, когда отрешается от условностей, и чем выше синтез, тем более совершенным должно быть это отрешение . Всякий ученик Царственной Науки должен прежде всего научиться великому искусству управлять этим отрешением и его контролировать, при необходимости увеличивая до максимума или, напротив, сводя к минимуму, когда в нем больше нет нужды. Как погрузившийся в свои работы ученый почти всегда становится чудаком и полуманьяком, так адепт, безмерно более удаляющийся иногда от мира, в обыденное время представляется окружающим вполне нормальным.