Глубоко справедлива древняя мысль, чтовсякий неофит обуреваем жаждой учительства . Чем меньше человек знает, тем большим кажется ему только что полученный умственный багаж. Значительность впечатления, произведенного на него новыми сведениями, по закону ассоциации вызывает у него представление, что и для всякого другого они будут иметь ту же ценность. Чем менее развито сознание у человека, тем более мерит он других людей по самому себе, ибо чем ниже развитие человека, тем труднее он может представить себе различие между людьми и потому, естественно, тем легче склоняется к наивному учению о равенстве людей. Нет ничего забавнее человека, только что почерпнувшего кое-какие сведения и с громадным апломбом проповедующего их всем и каждому. Причем обыкновенно случается, что его слушателями оказываются те, которые всего менее могут его понять. Но сколь бы далекими от совершенства ни были эти люди, толпа в своей массе бесконечно ниже их. При наличии благоприятных обстоятельств, при наступлении, так сказать, безразличного равновесия в умственном состоянии толпы такие примитивные проповедники получают возможность сыграть иногда чудовищную роль. Полученный успех так окрыляет их, что, сами себя обманывая, они начинают верить в свое величие, и лишь в том случае, когда колесо судьбы повернется в другую сторону, они с недоумением убеждаются в истинном ничтожестве своей личности[817] . Такой успех, разумеется, выпадает лишь чрезвычайно немногим; громадное большинство с первого же активного шага становится лишь посмешищем; к сожалению, никакие уговоры, советы или убеждения помочь здесь не могут, и каждый неофит на своем опыте должен испытать все последствия подобной попытки.
Одним из глубочайших заблуждений является мысль, что законы природы притесняют человека и идут вразрез с его собственными стремлениями и свойствами . В действительности они не только из него самого вытекают, но более того – являются запечатленными отражениями его собственных свойств. Законы Боговдохновенных религий, незыблемые и неизменные на пути веков, и средь смены времен и народов являются сами по себе наиболее приближенными к законам природы. В силу этого все предписания, даваемые религиями, вовсе не проистекают из желания стеснить человека, вовсе не являются условными нормами, а наоборот, служат как бы маяками, освещающими путь естественного развития человеческого духа. В частности, во всех религиях был институт послушания, причем в наиболее возвышенных системах он был и наиболее строгим. Например, у пифагорейцев этот искус продолжался целых семь лет, в течение которых ученик должен был хранить абсолютное молчание.