«И все существование постигается Его Знанием одновременно, без времени, и для Него нет ничего скрытого»[868] .
Чем более человек совершенствуется, тем более разрушает он иллюзию множественности и разобщенности; во всех единичных проявлениях он начинает видеть проявление одного и того же Всемирного Абсолютного Начала.
«Разве изменятся сокровища неба от того, что солнце будет отражаться в струях Ганга или в ручьях, стекающих по грязной улице? Разве изменится эфир от того, что он заключен в горшок или в золотой кувшин? Что значит кошмар множественности – этот призрак, создающий различия, – во внутреннем бытии всего, в этом не знающем бурь океане Вечного Блаженства и Света? Одно и то же Я полностью отражается во всех трех состояниях: в бодрствовании, сне и грезе; оно подобно нитке пронизывает все формы – от Брахмана до самого ничтожного муравья; тот, кто обладает твердым убеждением, что ~”Я есть это Я”~, а не форма, которую Оно принимает, будь он брамин или человек низкого происхождения, – поистине он есть Возвышенный»[869] .
Тот процесс, при котором целое сознания недвижно, а колеблются во взаимной переориентации элементы сознания, и естьсозерцание . Напротив,движение целостного сознания естьмышление . Из данного определения явствует, что генезисом мышления является дилемма: «Я» и «то, что внутри меня»; наоборот, созерцание существует в человеке постольку, поскольку он живет в себе самом. Иначе говоря, мышление в принципе может существовать лишь до тех пор, пока существует внешний мир по отношению к «Я»; он рождается с началом мышления, когда «Я» начинает грезить вовне себя, и нисходит в ничто, когда «Я» убеждается, что его мышление есть лишь Майя.Человек на пути своей жизни всегда мыслит и всегда созерцает. Поскольку он мыслит, постольку он грезит сновидениями; поскольку созерцает, постольку приобщается к истинной жизни . Начало мышления есть разделение; чем ниже дифференциация, тем больше человек должен пользоваться мышлением и тем более он отходит от созерцания. Развиваясь и синтезируя познаваемое, он парализует разделение, расширяет сознание своего «я», приближая его к истинному «Я», и тем гармонично расширяет возможность пользоваться созерцанием.
Итак,мышление рождается с момента начала объективации Единого «Я» во множественность иллюзии . Покидая область созерцания, «Я» начинает противопоставлять одни свои частные потенции другим, из этих частных бинеров рождаются единичные образы, они быстро рассеиваются, уступая место новым, и таким путем «Я» постепенно погружается в иллюзию. В этом глубоком сне ему начинает казаться, что отдельные части его, возомнив себя совершенно независимыми, начинают жить самостоятельно, руководствуясь одной лишь своей личной волей, сталкиваются с другими подобными и порождают дальнейшие следствия. Так Атман постепенно подпадает под власть грезы, в нем возникает начало разделения и оторванности частей от целого, рождается разум, но его наличие сказывается еще только в том, что появляются мысли, отдельные, беспорядочные, непоследовательные. Порой мышление обрывается, сон становится менее глубоким, затем вновь возвращается старое, беспорядочный поток отдельных мыслей становится гуще и определеннее, появляются отдельные связи, отдельные взаимоотношения, рождается классификация, мышление становится ясным, точным, определенным и доходит до последних пределов объективации дифференциальных частностей. Так рождается мышление из созерцающего единого Атмана, завершающее и завершаемое с объективацией его в частностях. Рост мышления – это развитие принципа воздушной стихии, это рост разделения, развитие принципа формы. Форма утверждается ростом разделения – и обратно: она утверждает разделение. Форма мысли есть слово, ее выражающее; слово может быть сказано или не сказано, но принцип его один – этот принцип его и есть Логос[870] . Начало формы есть начало водное; вот почему Логос рождается из водной стихии, он исходит из нее и сам ее утверждает[871] .