В мире физическом каждая форма слагается из ряда более дифференциальных форм. Каждая из них, как запечатленное мгновение, имеет лишь ограниченное конкретное существование. Человек совершенный, видящий единство в многообразии, в круговороте форм ощущает верховный справедливый закон. Он чувствует красоту каждой из них, но не придает значения ей большего, чем она имеет в действительности. Он вполне понимает простое правило, что не следует быть plus royaliste que le roi même[1003] , а потому, спокойно насладившись совершенством формы, он не имеет к ней привязанности и столь же спокойно встречает другую. Отсутствие привязанности к форме возможно лишь тогда, когда имеется опора вверху, когда за формой чувствуется сущность. Вот почему полное угасание привязанности к форме есть удел лишь совершенного человека. Колеблясь между сущностью и формой, обычный человек то там, то здесь с этой формой сживается, он считает ее как бы частью своего существа, но рано или поздно наступает пора, когда эта форма разрушается, а человек, сжившийся с нею, испытывает удар столь же болезненный, как будто бы он сам был им поражен. Это последнее и дает нам два низших аспекта доктрины Аркана XVI:
Жизнь есть неустанное движение, вечная смена форм. Человек совершенный видит в этом вечном круговороте одну лишь гармонию, одинаково царствующую как в вечности, так и в мгновении, во всей плеяде форм и в каждой из них в отдельности. Человек, принявший форму за сущность, лишь с ее разрушением убеждается в своей ошибке, а посему этот удар, повергающий форму в прах, повергает в то же время и его самого .
Иероглиф Аркана XVI выражает эту доктрину одновременно во всех этих аспектах.Аркан XVII
I. Традиционные наименования:
Spes; Intuitio; Divinatio Naturalis; Stella Magorum; Inflexus; Os [1004] ; Звезда.
II. Буква еврейского алфавита:
(Пхе).
III. Числовой аналог:
Восемьдесят.
IV. Символическое начертание:
Глубокая темная ночь, окутавшая землю мраком непроглядным, на исходе. Сумрачными тенями, изредка более отчетливыми, но большей частью расплывчатыми, вырисовываются контуры земной поверхности, местами пересеченной глубокими оврагами, наполненными непроглядной чернью тьмы. На востоке рождается заря, и розовый свет колышется и переливается по земным складкам. Издали несутся звуки арфы; они то замирают, то усиливаются; изредка слышатся голоса далекого, но мощного хора, поющего величественный гимн. Резким диссонансом время от времени доносится протяжный, леденящий душу вой. На мрачном непроглядном фоне неба в воздухе реют восемь звезд восьмиконечной формы. Одна из них, большей величины, находится сверху, другие же составляют два треугольника, обращенные вершинами друг к другу; седьмая звезда находится посредине между вершинами и реет как раз под верхней звездой. Внизу, на скалистой почве, опустившись на левое колено, стоит обнаженная девушка. Ее золотистые волосы распущены и облекают все тело, доходя до земли, на лбу переливается большой алмаз. Девушка держит два кувшина с узкими горлышками: в правой руке – золотой, и из него льется струя золотого песка, в левой руке – серебряный, и из него течет вода. Справа от девушки, притаившись между двумя каменьями, еле заметен маленький зеленый кустик; на нем сидит бабочка с желтыми крылышками и черными на них кружками; она только что проснулась и собирается взлететь.