«А стоит ли все грядущее человечество вот этих незаметных страданий одного маленького, голодного, обиженного студента?.. И сколько еще понадобится таких маленьких, незаметных мечтателей, сколько крови и мук за будущее, чтобы оно наслаждалось жизнью… Не слишком ли дорогая цена, не слишком ли велики жертвы для вас… счастливые свиньи будущего!..»[1038]
Вот из этой-то именно безнадежности исканий здесь, в юдоли плача и печали, в человеке рождается стремление искать ответа вовне жизни, в недрах существа своего. То же самое стремление, те же самые искания получают иное направление, и человек начинает обретать спасение там и в том, существование чего он сам так недавно отвергал. Всякий порыв к небу, сопутствуемый мистическим откровением, уже дает результат, сеющий в человеке первые крупинки веры, но много воды должно утечь до той поры, пока эти смутные томления перейдут в твердую уверенность и приведут человека к его высшей цели – к обретению сознания духа. Лишь поднявшись в заоблачные высоты своего светлого духа, лишь уйдя в свою собственную сущность, откинув всякую форму, человек доходит до постижения истинной жизни и ее законов, при свете которых и мрак жизни земной рассеивается, и страдный путь ее становится ясным восхождением к возвышенной и прекрасной цели. Такой человек начинает понимать, что именно в хаосе видимых противоречий, спаянных высшим единством и высшей гармонией, рождается Красота, достойная величия Совершенства Творца вселенной.
«Жизнь еще передо мною
Вся в видениях и звуках,
Точно город дальний утром,
Полный звона, полный блеска…
…Все минувшие страданья
Вспоминаю я с восторгом,
Как ступени, по которым
Восходил я к светлой цели»[1039] .
«Всему свое время и время всякой вещи под небом; время рождаться и время умирать; время насаждать и время вырывать посаженное; время убивать и время врачевать; время разрушать и время строить; время плакать и время смеяться; время сетовать и время плясать; время разбрасывать камни и время собирать камни; время обнимать и время уклоняться от объятий; время искать и время терять; время сберегать и время бросать; время раздирать и время сшивать; время любить и время ненавидеть; время войне и время миру» (Эккл. 3: 1–8).
Безотрадность и тяжесть человеческой жизни на земле и выражается иероглифом Аркана XVIII. Узкая извилистая тропинка, неизвестно где начинающаяся, неведомо к какой цели ведущая, есть путь жизни. Правда, в этой неведомой дали виден розовый свет, но кто знает – есть ли это предвестник грядущего восхода светила дня и конец ~мраку сумерек~ или же это лишь зарево пожара, отзвук таящейся в этой дали гибели? Воздух насыщен мглою, – такова среда человеческой жизни; виден лишь лунный свет, – человек познает на земле лишь отраженным знанием и видит при свете отраженной истины, а не при солнце ее первородной чистоты.