«Stirb und werde!
Denn, so lang du das nicht hast,
Bist du nur ein truber Gast
Auf der dunkeln Erde»[1115] .
Высшая степень исчерпывающего самоутверждения – утверждение своего «Я» – есть его смерть. Человека не стало в мире, его долгий путь закончен, и в миг этой смерти он возрождается в Мире Реальности.
«Вот последнее и высшее: человек освобождается тем, что он забывает свою собственную сущность и сливается с Безбрежной Глубью Первопричины»[1116] .
«Дух испытывает страдания жизни и смерти до тех пор, пока не отрешится от связи с природой. Подобно тому как танцовщица, показавшая себя собравшейся толпе зрителей, кончает пляску и уходит, так удаляется производящая природа после того, как она показала себя духу во всем своем блеске. Танцовщица уходит, потому что ее видели, а зрители уходят, потому что они насмотрелись; так же расторгается полным знанием связь духа с природою. “Я видел, насмотрелся на нее”, – говорит дух. “Меня видели”, – говорит природа, – и они отвращаются друг от друга, и нет более причины для их связи и для происходящего от этой связи творения»[1117] .
Аркан ХХ есть учение о воскресении из мертвых, о великом переломе в бытии человека, об обретении им истинной жизни . Разбив оковы феноменального мира сознанием духа, постигнув с исчерпывающей полнотой его суету, замкнувшись в своем Я, человек умирает для этого мира. Если частная смерть есть преддверие будущего существования в новой форме и при новых условиях, если Посвящение есть приобщение к тайнам Духа, то эта конечная смерть есть заветные врата Царства Духа и Истинной Жизни. Первородный грех искуплен, человек вновь вернулся в небесный Эдем, вновь стал деятелем Горнего Мира, стал звеном Природы Божественной, в Которой каждая часть знает Целое, ибо она есть и часть, и Целое. Индивидуальность видоизменяет свою природу, она претворяется из уединенной Божественной Мысли в модус Единого Божественного Самосознания, который чувствует свое бытие не только в себе самом, но и в том Целом, Которое в нем выражается.
«Лишь тот может действительно вступить в Бытие Озириса, кто уже сам, как Озирис, достиг врат вечного миропорядка. Таким образом, высшая жизнь, на какую способен человек, должна заключаться в том, что он превращается в Озириса. В сознательном человеке уже в жизни преходящей должен обитать возможно совершенный Озирис. Живя, как Озирис, и проделав все, что проделал Тот, человек становится совершенным»[1118] .
Человек возвращается не один в этот мир, ему сопутствует его Божественная Душа, воскресающая вместе с ним; дотоле она была лишь пассивным архивом его деяний – теперь же она исполняется бытием его духа и становится его жизнью. ~Его деяния – его детище приходит также за ним~. Постепенно отчужденность между ними исчезает, он живет вместе со своим сознанием в своем опыте, утвердившем как его самого, так и его Айшу~[1119] . С этой высоты он оглядывается вниз, он начинает созерцать жизнь мира, и под его пламенным взором все мертвое оживает.