Целостное существо человека представляет собой семь миров, координируемых [579] сознаниями; из них доступна нашему исследованию лишь низшая часть существа –Адирфизического мира. Он [580] семеричен, и ~миры его существа~ определяются стеснениями. ЖизньАдирапорождается дыханием Эа физического мира, порождающим соответственно перемещение сознания; этим предначертывается принцип попеременного воплощения на земле и витания в пространстве. Человек в целом обладает пятью видами сознания; из них лишь два последних доступны ему на земле .
Для физического сознания порядок миров определяется их стеснениями, каковые, с другой стороны, суть та или иная степень свободы; низший мир по отношению к высшему является не только его проекцией, не только его отражением или тенью, но и в полном смысле слова его частью, его сечением, а следовательно, целиком содержится в этом высшем.Переход сознания из одного мира в другой не есть одно лишь простое его перемещение, одна лишь замена одних объектов мышления другими, но есть егокоренное перерождение в самом его основании и истоке . Было бы крайне наивно полагать, будто сознание в высшем мире отличается от физического только элементарным развитием тех или иных чувств, тех или иных способностей к восприятию. Эти чувства, оставаясь аналогами чувств физического мира, в то же время изменяются в самом своем существе и как бы переходят в новую плоскость.Стеснения, существующие в каждом низшем мире по отношению к высшему, суть не ограничения, как их принято понимать, но показатели внутренней свободы каждого чувства, его внутренней мощи, свободы его самого как такового . Наиболее подходящим термином, выражающим суть того, что изменяется при переходе из одного мира в другой, являетсяглубина сознания. Это может быть пояснено следующим примером. Два человека, с совершенно одинаково развитыми с физической точки зрения органами слуха, воспринимают музыкальную симфонию, она, предположим, обоим нравится, может обоих захватить, но в то время как один воспринимает лишь внешнюю форму звуков, наслаждается благозвучием их гармонии, другой видит в этой же самой симфонии целый мир, скрытый от другого слушателя. Он ловит в ней обрывки несказуемых мыслей, непередаваемых ощущений, невыразимых переживаний, и в то время как один по окончании концерта сохранит о нем лишь приятное воспоминание, другой уносит в душе своей всю мощь произведения, которую исканиями духа своего вложил в симфонию автор.
«Природа, дивная созидательница, никогда не повторяется. Точно так же, как плодовитость ее населила землю неисчислимыми видами растений и животных, так и в сердце человеческом она поместила чудесную лиру, которую каждое существо заставляет звучать различным образом. Одни заставляют дивно трепетать все тысячи ее струн, другим удается извлечь из нее лишь слабые звуки»[581] .