«Истина Едина, но разные люди дают Ей различные имена»[1024] .
Разнствование познания – это удел мира относительного; различие форм, заслоняющих сущность, есть следствие оторванности людей – как от высшего синтеза, так и друг от друга. При логическом познании человек имеет дело только с формой; связывая формы между собой, противопоставляя их, разбираясь в них, человек вечно создает многоразличие, но оно лишь кажущееся, ибо оно выливается лишь в замену одних обозначений неизвестных другими, тогда как все они одинаково лежат в мире иллюзии, а все изменения в ней сами по себе ни на йоту не приближают к сущности. При познании интуицией человек сразу проникает в Мир Первообразов, его дух черпает из Мира Причин, а потому он торжествует над разнствованием в формах, возносится над миром относительного и приобщается к Общемировому Единству.Единство Вселенского Ведения есть синоним самой его сущности. Истина может быть только одна, а потому приобщение к Первичной Истине мощью интуиции есть приобщение к Единству по сущности, по принципам и по следствиям . В полную противоположность познанию логическому познание интуитивное совершенно лишено элементов относительности.Чем выше и чище человек, познающий интуитивно, тем более черпаемое им знание приближается к Знанию Абсолютному .
«Может показаться странным, но, кажется, существует мода и на идеи. Мне часто приходила в голову такая мысль, которую я считал совершенно новой, но, читая газеты, я узнавал, что кто-то в России или в Сан-Франциско только что высказал эту же мысль и почти в тех же самых выражениях. Когда мы говорим о чем-нибудь, что оно “носится в воздухе”, то сами не подозреваем, до какой степени верны эти слова. Мысль не зарождается в нашем уме, она находится вне нас, а мы ее только подбираем. Все истины, все открытия, все изображения не были получены нами прямо от известных людей. Когда настает для них время, то из разных уголков земли протягиваются руки, которые отыскивают эти идеи инстинктивно, ощупью, и схватывают их»[1025] .
«Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель, –
Вечно носились они над землею, незримые оку.
Нет, то не Фидий воздвиг Олимпийского Славного Зевса;
Фидий ли выдумал это чело, эту львиную гриву,
Ласковый царственный взор из-под мрака бровей громоносных?
Нет, то не Гёте великого Фауста создал, который
В древнегерманской одежде, но в Правде Глубокой, Вселенской,
С образом сходен предвечным своим от слова до слова.
Или Бетховен, когда находил он свой марш похоронный,
Брал из себя этот ряд раздирающих сердце аккордов,