«Бывал ли ты на высоких горах, – у снеговой линии и выше? Тогда тебе должен быть понятным испытанный, хотя бы лишь в бледном предчувствии, тот переполняющий душу восторг и то мужественное и трезвое восхищение, которое готово совсем унести молящуюся на высотах душу и разметать ее в синем эфире! Ты знаешь также то, что нет тогда ни усталости, ни печали, ни тревоги. Самое тело словно провеивается животворным и бодрящим эфиром высот и, теряя в весе, не то скользит по скалам, не то уносится таинственным вихрем. В эти часы, полные, как вечность, и составляющие одно-единственное мгновение, вся косность плоти, вся бренность земного бытия, весь туман души, все накопившиеся месяцами и годами миазмы страстей развеиваются, и омытое в эфире Солнце проникает лучом в самое сердце и убивает гнездящегося там змея. И девственную тогда и прозрачную душу, возлюбившую хлад тонкий царственных вершин, уносит к себе в творческую пещеру эфирородное восхищение, то трезвенное и могучее и великодушное восхищение, которое приходит от стран Гиперборейских и которого ждут ныне растленные мелочностью и торгашеством народы»[632] .
«Вдруг… дух мой прорвался… в самое зачатие Божества, и там я был объят любовью, как любимая невеста, которую обнимает ее жених. Но я не в состоянии описать величие радости духа! Оно ни с чем не сравнимо, кроме как с тем состоянием, когда жизнь зарождается среди смерти. Состояние это похоже на воскресение из мертвых. В этом свете дух мой внезапно стал видеть через все, все что внутри и около каждого предмета, даже в злаках и травах он видел Бога. Он видел, Кто Бог, как Он существует и какова Воля Его»[633] .
Человек, поднявшийся в эти заоблачные вершины Духа, кладет предел всем страданиям; он получает ответы на все вопросы, воспринимает отзвук и ответные стремления на все искания, и тяжкие томления его духа переходят в спокойную радость достигшего, который «восходит на небо, ведомый духом, и в твердом дерзновении души своей зрением чудным там наслаждается вещей»[634] .
«Хотя он и продолжает вращаться в мире скорбей, но для него этот мир не существует, – существует одно всеобъемлющее эфироподобное сознание. Человек, достигший этого состояния, называется освобожденным. Лицо его утратило способность краснеть и бледнеть от радости или печали; он стоит непоколебимо, что бы ни происходило вокруг него. Тот, кого не затрагивают ни любовь, ни страх, ни ненависть, достиг освобождения уже в этой жизни. Тот, кого мир не боится и кто не боится мира, будучи выше радости и зависти и страха, – есть истинно освобожденный. Тот, кто покончил с треволнениями этого мира, продолжает существовать без науки и искусства, хотя исполнен того и другого; тот, кто лишен разума, хотя и обладает им, есть истинно освобожденный»[635] .